М. БАЧЕНИНА: В эфире «Русской службы новостей» Этери Бериашвили, человек, чьё яркое пение и яркая внешность запомнились – у вас очень яркая улыбка, вы сама по себе очень яркая женщина, это правда.

Э. БЕРИАШВИЛИ: Спасибо, Мария!

М. БАЧЕНИНА: Мне интересно знать про Вас лично и про «Голос», потому что когда я столкнулась впервые с музыкальными конкурсами на нашем телевидение – ещё до эры «Голоса» — они все казались какими-то местечковыми, полупрофессиональными, в принципе таковыми они на сегодняшний день и остались. Вы из тех людей, которые готовы учиться заново, это же учёба?

Э. БЕРИАШВИЛИ: Конечно, безусловно!

М. БАЧЕНИНА: Подчиниться кому-то, кто младше тебя и конкурировать с теми, кто вообще ещё сынок — это как было внутри для вас? Хочется, чтобы вы поделились.

Э. БЕРИАШВИЛИ: Я с удовольствием поделюсь своими ощущениями и впечатлениями, они были абсолютно разными, и были разные комментарии на моё участие – я была не самой старшей участницей на «Голосе», на самом деле.

М. БАЧЕНИНА: О, нет-нет! Я просто спросила, потому что там был целый поток взрослых людей. Я говорю не в разрезе того, что кто-то старше, а кто-то младше, а в том, что вы состоявшейся певицей были.

Э. БЕРИАШВИЛИ: Я была в принципе широко известная в узких кругах.

М. БАЧЕНИНА: Смешно сказали!

Э. БЕРИАШВИЛИ: Да, мы так себя называли, еще когда я была солисткой группы «Акапелла Экспресс». Мы много работали и очень много работали над собой. Работа артиста над собой не заканчивается никогда, неважно, в каком количестве проектов ты принял участие и где ты чему учился, если ты в данный момент не учишься ни у кого – необязательно ходить на уроки вокала, я имею в виду, можно просто слушать человека.

Что касается моего участия, я долго собиралась. Когда был первый «Голос», я играла в мюзикле «Mamma Mia» и приходила домой, когда шоу уже заканчивалось, и я знала об этом проекте только от людей, сама не успевала его посмотреть. Потом, когда уже начался второй «Голос», я посмотрела его и поняла, во что я могу вляпаться (в хорошем смысле этого слова), это колоссальная ответственность, потому что ты выходишь и должен на всю страну именно показать себя и всё то, что ты умеешь, всё то, чего ты добивался.

М. БАЧЕНИНА: Всё правильно – были же примеры, например, солистка группы «Мураками» проходила и не прошла слепой отбор, а ведь её любят очень многие, и это меня тоже покоробило. И заслуженным артистам могут сказать «до свидания».

Э. БЕРИАШВИЛИ: Я как овен по гороскопу, конечно, боялась. Песня у меня была смертоубийственная: её давным-давно исполняла Далида. Эту же песню я спела на кастинге. Вы бы знали, что происходило за кулисами! Мы ходили по разным коридорам, администраторы очень чётко отслеживали, чтобы наставники никого из нас не увидели, потому что Леонид Агутин, например, меня знал — я работала у него на бэк-вокале.

Когда человек сидит спиной и слышит только голос – а ведь визуальная часть очень важна для артиста – ты остаёшься фактически голый: наставники слышат только твой голос и не имеют возможности посмотреть, как ты выглядишь, насколько ты органичен со своим голосом.

М. БАЧЕНИНА: А кому труднее – им или вам?

Э. БЕРИАШВИЛИ: Думаю, и им тоже трудно. Я их тоже очень хорошо понимаю, потому что для себя я делала такие эксперименты, когда шёл третий «Голос»: просто поворачивалась спиной и слушала каждого участника – повернусь, не повернусь, и были такие ситуации, когда я не повернулась, а наставники повернулись, например. Это очень опытные люди.

М. БАЧЕНИНА: Ведь это еще и вкусовщина? Как бы скользко ни звучало это слово…

Э. БЕРИАШВИЛИ: Да, все зависело, в общем, от их вкуса. Мне повезло! Песня достаточно эффектная, хотя там нет длинных нот, с помощью которых можно свой голос показать. На самом деле, я уже убедилась – никому ничего доказывать и показывать не нужно.

М. БАЧЕНИНА: А что нужно?

Э. БЕРИАШВИЛИ: Просто выйти на сцену и просто сделать своё дело. Кайфануть самой, рассказать какую-то историю. Я пока ещё со своим голосом и вообще со своим творчеством до конца не разобралась, хотя мне уже 43!

М. БАЧЕНИНА: О боги, о всевышний, о Мадонна! Как вам не стыдно говорить эту цифру вслух!

Э. БЕРИАШВИЛИ: Мне нечего скрывать. Я им говорю: «Ребята, вы должны чётко понимать, зачем вы выходите на сцену. Вот ты, девочка моя, 15 лет, выходишь на сцену и поёшь таким сексуальным голосом. Ты что, хочешь вызвать определённые эмоции у мужчин? А помимо сексуальности у тебя же есть мозг, ты же умная. Расскажи о своей истории, может быть, у тебя была какая-то скрытая любовь, которую ты, например, маме не можешь рассказать».

В общем, своя должна быть история, ты должен выйти и заставить этого человека поверить в неё.

М. БАЧЕНИНА: Я понимаю, о чём вы. Это такой маленький спектакль. Маленькая трагедия, комедия. Когда ты погружаешь зрителя, а не просто поёшь ему песенку. То есть это многогранная история. Здесь не только сексуальность, которую вы упомянули, а ещё и страдания, радость, счастье.

Э. БЕРИАШВИЛИ: Конечно. И артист должен кожей ощущать всю эту палитру чувств. Как говорит моя подруга Мариам Мерабова: «Мы передаём то, что нам приходит из космоса». Я, конечно, не могу сказать, что мне что-то там приходит из космоса, но то, что я делаю душевное харакири – это сто процентов.

М. БАЧЕНИНА: А вы научились, как после этого маленького харакири не заболеть? Ты же столько отдаёшь.

Э. БЕРИАШВИЛИ: Да, но я же и получаю энергию. Бывало, что и сразу получаю. Когда ты видишь, как люди плачут над этим, смеются, переживают, слушают каждую ноту, каждый вздох, дышат вместе с тобой. Это дорогого стоит. Доказывать никому не нужно, что у тебя есть волшебный голос, что у тебя есть какие-то сверхъестественные данные.

М. БАЧЕНИНА: А как же «I will always love you» или «Титаник» спеть ?

Э. БЕРИАШВИЛИ: Просто этим песням повезло. Их спели гениальные певицы, обладающие потрясающими голосами. Например, моя подруга Лена Максимова спела песню из «Титаника» бесподобно. И я поняла, что её можно спеть, но её должен петь человек с незаурядными вокальными данными. С чистым сердцем, как у Лены. У неё была своя история, у неё папа погиб на флоте, и она эту песню посвятила памяти отца.

М. БАЧЕНИНА: А меня всегда восхищает в этом проекте, что песни не перепевают. Они получают новую жизнь, новый образ, даже местами аранжировку. Я считаю, это самое ценное. Это придумывает кто?

Э. БЕРИАШВИЛИ: Там работает профессиональнейшая команда музыкальных редакторов. Конкурсанты туда идут затем, чтобы творчески реализоваться, какие-то свои творческие идеи вынести на суд. Но в этом участвуют наставники, безусловно. Допустим, есть 14 человек, которых набирает один наставник. Он должен после этого составить семь дуэтов. Второй наставник тоже 7 песен , третий… Соответственно, у нас должно быть 28 песен, которые не должны повторяться и быть ярчайшими.

М. БАЧЕНИНА: А они как-то договариваются друг с другом? Представляю, как они скандалят за песню.

Э. БЕРИАШВИЛИ: Они могут скандалить, да. Но все почему-то думают, что 56 человек, которые были набраны во втором «Голосе», были дикими конкурентами и локтями расталкивали друг друга. Ничего подобного! Вы не представляете, какая была поддержка, когда я забыла слова на третьем туре, или когда Пётр Елфимов, потрясающий певец с уникальным голосом, был два дня без голоса и молчал. Мы друг друга поддерживали, мы шли группа на группу уже.

У меня была часто ситуация, когда какие-то мероприятия, и я что-то не успеваю, и я могу продиктовать список из 30-40 человек, которые великолепные, потрясающие певцы, которые могут нашу страну представить где бы то ни было. Я очень горжусь, что обрела таких друзей.

М. БАЧЕНИНА: А почему победительницы конкурса менее популярны чем, например, Беляев, который вообще вышел на середине остановки? Я не умаляю ничей талант, но почему вы все не взлетаете на Олимп? Есть очень интересные артисты, с уникальными данными, самобытные, неожиданные, ну и что?

Э. БЕРИАШВИЛИ: Это зависит от исходного багажа. Что было у человека до «Голоса» и с чем он дошёл до этого проекта. Антон Беляев – великолепный музыкальный продюсер, он действительно знает, как сделать музыку вкусной и коммерчески успешной. Он безумно обаятельный и очень хороший и порядочный человек, который хорошо знает музыку и разбирается в музыкальных стилях. На фестивале «Усадьба Джаз» Антон играл полуторачасовой концерт – новые песни, одна круче другой, и это был не совсем джаз, а его собственная музыка на стыке жанров.

Это было потрясающе, я скакала до небес! Наргиз Закирова стала настоящей звездой, но она вообще не изменилась – мы с ней встретились и так же сидели и смеялись. Каждая её песня, каждый её жест, татуировка – он прожит очень сложной и непростой жизнью. Добиться чего-то в Америке очень сложно, потому что когда ты приезжаешь из другой страны — обнуляется всё, что ты когда-либо умел и знал, ведь ты можешь пойти работать посудомойкой, и его величество случай, возможно, тебе поможет. Я считаю, у неё абсолютно заслуженный звёздный статус.

М. БАЧЕНИНА: Как долго вы готовите песню? На взгляд зрителя это всё быстро и ловко, но за кадром идёт кровавый труд, да? Сколько даётся времени от одной песни к другой?

Э. БЕРИАШВИЛИ: Каждый исходит из той стилистики, которой он владеет, и предлагает 4-5 песен на выбор, а наставники вместе с редакционной коллегией решают, какую песню взять.

Я очень хотела петь песню Эдит Пиаф «Je ne regrette rien», но как раз в это время была установка на «Голосе» петь как можно больше русских песен. На русском языке сложнее существовать в вокальном смысле, но если ты владеешь этой техникой – считай, на другом языке сможешь спеть что угодно.

М. БАЧЕНИНА: Этери, это конечно не совсем о вас, но мне интересно у вас спросить. Я обожаю Дмитрия Нагиева, очень красивый мужик, но мне его жалко. Знаете почему? Мне непонятно, где он находит силы, чтобы всех обнимать?

Э. БЕРИАШВИЛИ: А он делает это абсолютно искренне!

М. БАЧЕНИНА: Как это возможно, что он всех любит? Какая-то энергетика особенная?

Э. БЕРИАШВИЛИ: Да! Вы знаете, я была на съёмках, приходила поболеть, и я так орала, что на полгода потеряла голос, серьёзно! Это были такие животные эмоции – нажатие кнопки и поворот — это всё стресс и дикая радость. А мою подругу поставили за ширму - было такое нововведение «Голоса», чтобы все находились в одинаковых условиях: и зрители, и телезрители, и наставники. Зрителям дают возможность немножко побыть в шкуре наставников.

М. БАЧЕНИНА: Я помню эти ощущения, мне было дискомфортно. Сначала испытала раздражение, потом захотелось отойти, возможно, во мне говорит моя неопытность – я не была нацелена на отбор, только на прослушивание, и мне, конечно, не хватало внешнего облика.

Э. БЕРИАШВИЛИ: Потому что мы привыкли воспринимать человека целиком – и его внутренний мир, и внешний – глаза, выразительные части тела…

М. БАЧЕНИНА: Безусловно! Ужимки, прыжки, глаза, мимику, жесты – всё на свете.

Э. БЕРИАШВИЛИ: Этим обделены наставники.

М. БАЧЕНИНА: Обделены, да! Но таковы правила игры. Вы так легко со мной разговариваете о проекте, вы не подписываете обязательств о неразглашении информации о проекте?

Э. БЕРИАШВИЛИ: Я подписывала документы, которые предполагают, что я не разглашаю информацию до эфира.

М. БАЧЕНИНА: А вы хотели выиграть?

Э. БЕРИАШВИЛИ: Нет.

М. БАЧЕНИНА: Я же неспроста задала этот вопрос, потому что всем известно, что контракт – это кабала.

Э. БЕРИАШВИЛИ: Скорее всего, мне это не надо. Мне важнее творческая свобода, которую я имею сейчас. Полуфиналисты тоже имеют эту свободу. Тина Кузнецова получила от проекта всё то, что может получить творческий человек. Она пишет потрясающие песни в современной обработке, и я очень уважаю тех, кто имеет возможность и силы работать с народным творчеством.

М. БАЧЕНИНА: Да, причём в таком разрезе, когда это не надоедает, эти песни поют стар и млад.

Э. БЕРИАШВИЛИ: В прошлом году был фестиваль, который организовывала Ольга Кормухина. Там выступала Тина со своей песней «Ваня». И когда она закончила, отовсюду, из-под кустов, из-за дерева была слышна её песня: «Вааняя-Вааняя» — пели все! Они пытаются в точности копировать Тину. Это один из тупиковых путей — копировать исполнителя, который тебе нравится.

М. БАЧЕНИНА: Вот, я поэтому и восхищаюсь так, когда человек сам делает песню, а не копирует. Как в ресторане, я же хочу услышать песню Аллы Пугачёвой в исполнении, например, Лены Ивановой (да простят меня все лены ивановы, таких миллион). А когда Лена Иванова раз, и по-своему что-то…. Но для меня самое важное даже не спеть, а придумать что-то. Для меня это уму непостижимо!

Э. БЕРИАШВИЛИ: Да! Вот поэтому мой педагог по вокалу народный артист России Владислав Алексеевич Коннов всегда говорил: «Главный инструмент вокалиста — это мозг и голова. Мы с тобой можем распеваться час, мы с тобой можем концерт петь два споловиной часа, но то этого ты должна продумать, как ты будешь эту песню делать».

Раньше я очень любила импровизацию, полёт души. Потом у меня был такой момент – выступление сразу после «Голоса», 20 декабря 2013 года. Меня пригласили выступить на корпоративном мероприятии (что уж скрывать, это основной доход артиста). И это мероприятие превратилось в концерт, потому что все люди, которые в зале сидели, развернулись к сцене и начали смотреть и громко аплодировать. В это время у меня на сцене был состав, который в те или иные годы со мной играли, но у нас не было законченной формы воспроизведения. Кто в лес, кто по дрова.

И в это время я пригласила басиста Антона Ревнюка, и он сказал: «Этеричка, не пристало тебе так выступать. Ты уже начинаешь обретать имя». После этого мы с Антоном начали вплотную работать. И сейчас я абсолютно не испытываю дискомфорта от того, что соло на гитаре играется с отклонениями. Но во всяком случае это в канве, и это играется хрестоматийно. Как мы на репетиции придумали, так оно и играется. Надо петь так, как придумано профессионалами.

М. БАЧЕНИНА: Может быть, в этом и есть коммерческая успешность?

Э. БЕРИАШВИЛИ: В этом есть коммерческая успешность, в этом есть залог стабильности и то, что я не боюсь ни на одну сцену выходить, ни на большую, ни на маленькую. Например, мне завтра предстоит концерт в маленьком-маленьком клубе в Южном Бутово, но мне не страшно выходить. Сейчас я прилетела из Алматы, там был практически дворец, огромный зал декорированный, очень красивый. Было не совсем привычно, но когда у тебя есть команда, есть список и всё чётко, а не по джазовому, в этом успех.

М. БАЧЕНИНА: Что ещё интересно: сейчас «Голос» снова запустился, сменились наставники, и я натыкалась на не самые лучшие отзывы. Почему народ так плохо воспринимает новое?

Э. БЕРИАШВИЛИ: Наверное, уже можно было предсказать реакцию старых наставников.

М. БАЧЕНИНА: А сейчас бы вы к кому хотели попасть?

Э. БЕРИАШВИЛИ: Я вам скажу вещь, которую никто от меня не ожидает. Я бы пошла к Басте. Я раньше думала: «Что такое рэп вообще? Они просто стихи читают», но мне хотелось бы научиться. Не знаю, зачем мне это, но мой ребёнок будет, скорее всего, с этой культурой соприкасаться, интересоваться и рэпом, и R&B. Пока она, правда, интересуется народными песнями.

М. БАЧЕНИНА: Расскажите, что вам лично дал «Голос» и чем вы сейчас занимаетесь?

Э. БЕРИАШВИЛИ: Если по-женски, то «Голос» дал мне подзатыльник, чтобы каждый день, выходя из дома, я была в порядке. Просто в джинсах и в маечке я никуда не пойду. За счёт короткой стрижки меня узнают и просят фотографироваться (сейчас это поголовная тенденция). И лучше я встану на 10 минут пораньше и потрачу чуть больше времени, но чтобы потом ни за одну фотографию не было стыдно. Это, конечно, в шутку. А в основном, это дисциплина. Во-вторых, в творческом плане я стала смелее, стала свои песни и песни моих друзей предлагать на суд.